В 313 году святой Константин Великий издал указ, согласно которому христианам разрешалась свобода вероисповедания и они уравнивались в правах с язычниками. Но его соправитель Ликиний был убежденным язычником и в своей части империи решил искоренить христианство, которое значительно распространилось там. Ликиний готовился к войне против Константина и, боясь измены, решил очистить от христиан свое войско.
В то время в армянском городе Севастии одним из военачальников был Агриколай, ревностный сторонник язычества. Под его началом была дружина из сорока каппадокийцев, храбрых воинов, которые вышли победителями из многих сражений. Все они были христианами.
Когда воины отказались принести жертву языческим богам, Агриколай заключил их в темницу. Воины предались усердной молитве и однажды ночью услышали глас: «Претерпевший до конца, тот спасен будет».
На следующее утро воинов вновь привели к Агриколаю. На этот раз язычник пустил в ход лесть. Он стал восхвалять их мужество, молодость и силу и снова предложил им отречься от Христа и тем снискать себе честь и расположение самого императора. Снова услышав отказ, Агриколай велел заковать воинов. Однако старший из них, Кирион, сказал: «Император не давал тебе права налагать на нас оковы». Агриколай смутился и приказал отвести воинов в темницу без оков.
Через семь дней в Севастию прибыл знатный сановник Лисий и устроил суд над воинами. Святые твердо отвечали: «Возьми не только наше воинское звание, но и жизни наши, для нас нет ничего дороже Христа Бога». Тогда Лисий велел побить святых мучеников камнями. Но камни летели мимо цели; камень, брошенный Лисием, попал в лицо Агриколаю. Мучители поняли, что святых ограждает какая-то невидимая сила. В темнице воины провели ночь в молитве и снова услышали утешающий их голос Господа: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет. Дерзайте и не страшитесь, ибо восприимете венцы нетленные».
На следующий день суд перед мучителем и допрос повторился, воины же остались непреклонны.
Стояла зима, был сильный мороз. Святых воинов раздели, повели к озеру, находившемуся недалеко от города, и поставили под стражей на льду на всю ночь. Чтобы сломить волю мучеников, неподалеку на берегу растопили баню. В первом часу ночи, когда холод стал нестерпимым, один из воинов не выдержал и бросился бегом к бане, но едва он переступил порог, как упал замертво.
В третьем часу ночи Господь послал отраду мученикам: неожиданно стало светло, лед растаял, и вода в озере стала теплой. Все стражники спали, бодрствовал только один по имени Аглаий. Взглянув на озеро, он увидел, что над головой каждого мученика появился светлый венец. Аглаий насчитал тридцать девять венцов и понял, что бежавший воин лишился своего венца.
Тогда Аглаий разбудил остальных стражников, сбросил с себя одежду и сказал им: «И я – христианин!» – и присоединился к мученикам. Стоя в воде, он молился: «Господи Боже, я верую в Тебя, в Которого эти воины веруют. Присоедини и меня к ним, да сподоблюсь пострадать с Твоими рабами».
Наутро истязатели с удивлением увидели, что мученики живы, а их стражник Аглаий вместе с ними прославляет Христа. Тогда воинов вывели из воды и перебили им голени. Во время этой мучительной казни мать самого юного из воинов, Мелитона, убеждала сына не страшиться и претерпеть все до конца. Тела мучеников положили на колесницы и повезли на сожжение. Юный Мелитон еще дышал, и его оставили лежать на земле.
Тогда мать подняла сына и на своих плечах понесла его вслед за колесницей. Когда Мелитон испустил последний вздох, мать положила его на колесницу рядом с телами его святых сподвижников. Тела святых были сожжены на костре, а обуглившиеся кости брошены в воду, чтобы христиане не собрали их.
Спустя три дня мученики явились во сне блаженному Петру, епископу Севастийскому, и повелели ему предать погребению их останки. Епископ с несколькими клириками ночью собрал останки славных мучеников и с честью похоронил их.
Проповедь в день памяти Святых 40 мучеников Севастийских
Обращали ли вы внимание, возлюбленные братия и сестры, на то, что собой представляет теперешняя литература?
Не говорю уже о той её части, которая специально рассчитана на то, чтобы развращать людей, ибо там такая грязь и непотребность, что просто об этом, по слову апостола Павла, «срамно есть и глаголати!»
И вообще настолько пуста теперешняя литература, сколько в ней суеты, сколько в ней того, что христианину совсем не должно быть интересно и не должно его привлекать. А рассчитано это именно все-таки на то же самое, на опустошение человеческих душ.
Есть другая литература, та литература, которую так любили когда-то на Святой Руси наши благочестивые предки, у которых со стола совсем не сходила эта литература, т.е., прежде всего, Жития святых.
В Житиях святых одной из прекраснейших страниц является то, что Церковь воспоминает в завтрашний день. Это память святых четыредесяти мучеников, сорока мучеников по-русски, подвиг которых был необычайный. Мы в Житиях святых читали о том, каким многоразличным мучениям подвергали мучители первых христиан, которые все умирали за Своего Спасителя, никоим образом не отвергаясь от веры в Него.
У сорока мучеников было необычайное страдание и после многих истязаний, в конце концов, мучители их погнали в замерзающее озеро, которое наполовину замерзло.
Не победив страшными пытками, и голодом, и морозом, повели этих сорок человек, и они там стоят, ободряют друг друга и, несмотря на страдания и мучения физические, духом радуются, сознавая, что Господь благоволит этот подвиг, этот подвиг их великой веры.
Но вот, один из них не выдержал, смалодушествовал, выбежал из ледяного озера, как говорится в Житии святых, и бросился в здание — баню натопленную, которая была на берегу специально для того, чтобы страдавшие видели и понимали, как легко спасение от мороза — только откажись от своего исповедания и иди там отогревайся.
Он выбежал из воды и побежал туда, но когда вошел в это теплое помещение, то умер внезапно. И вот сторож, солдат, который стоял там, наблюдая за порядком, видит, что с неба спускается сорок блестящих, сверкающих венцов на головы этих мучеников. Но венцов сорок спускается, а их тридцать девять, потому что один не выдержал и погиб. Видя все это, стражник бросился в воду, воскликнув: «И я христианин!» И все сорок венцов опустились на главы мучеников, включая этого нового, который присоединился к ним.
Это трогательное повествование всегда очень любили все и много витий и проповедников на эту тему говорили. Действительно, когда мы читаем о такой твердости, о таком мужестве, с каким они переносили те мучения, страдания, то не становится ли нам стыдно за наше малодушие?
Теперь православный человек часто боится перед другими перекреститься на храм Божий или вообще проявить себя христианином. А тогда христиане, не говоря о всяких подобных мелочах, смело шли на самые лютые страдания, потому что пламенели истинной верой.
Церковь пред нами ставит их пример в Великом посту, когда время особенного подвига поста и молитвы. Церковь призывает нас к их стойкости и взять пример их неуклонной и до смерти постоянной верности Христу. Здесь и сбылось то, что сказано в Апокалипсисе: «Будь верен даже до смерти и дам тебе венец жизни». Аминь.
Митрополит Филарет Вознесенский
Имена 40 мучеников Севастийских:
Мученики Кирио́н, Канди́д, Домн, Иси́хий, Ира́клий, Смара́гд, Евно́ик, Вале́нт, Вивиа́н, Кла́вдий, Приск, Феоду́л, Евти́хий, Иоа́нн, Кса́нфий, Илиа́н, Сиси́ний, А́нгий, Ае́тий, Фла́вий, Ака́кий, Екди́кий(Екди́т), Лисима́х, Алекса́ндр, Или́й, Горго́ний, Фео́фил, Дометиа́н, Га́ий, Лео́нтий, Афана́сий, Кирилл, Сакердо́н, Никола́й, Вале́рий, Филоктимо́н, Севериа́н, Худио́н, Мелито́н и Агла́ий.
Подробное житие 40 мучеников севастийских
В 313 году святой Константин Великий издал указ, согласно которому христианам разрешалась свобода вероисповедания и они уравнивались в правах с язычниками. Но его соправитель Ликиний был убежденным язычником и в своей части империи решил искоренить христианство, которое значительно распространилось там. Ликиний готовился к войне против Константина и, боясь измены, решил очистить от христиан свое войско.
В то время в армянском городе Севастии одним из военачальников был Агриколай, ревностный сторонник язычества. Под его началом была дружина из сорока каппадокийцев, храбрых воинов, которые вышли победителями из многих сражений. Все они были христианами. Когда воины отказались принести жертву языческим богам, Агриколай заключил их в темницу. Воины предались усердной молитве и однажды ночью услышали глас: «Претерпевший до конца, тот спасен будет».
На следующее утро воинов вновь привели к Агриколаю. На этот раз язычник пустил в ход лесть. Он стал восхвалять их мужество, молодость и силу и снова предложил им отречься от Христа и тем снискать себе честь и расположение самого императора. Снова услышав отказ, Агриколай велел заковать воинов. Однако старший из них, Кирион, сказал: «Император не давал тебе права налагать на нас оковы». Агриколай смутился и приказал отвести воинов в темницу без оков.
Через семь дней в Севастию прибыл знатный сановник Лисий и устроил суд над воинами. Святые твердо отвечали: «Возьми не только наше воинское звание, но и жизни наши, для нас нет ничего дороже Христа Бога». Тогда Лисий велел побить святых мучеников камнями. Но камни летели мимо цели; камень, брошенный Лисием, попал в лицо Агриколаю.
Мучители поняли, что святых ограждает какая-то невидимая сила. В темнице воины провели ночь в молитве и снова услышали утешающий их голос Господа: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет. Дерзайте и не страшитесь, ибо восприимете венцы нетленные».
На следующий день суд перед мучителем и допрос повторился, воины же остались непреклонны.
Стояла зима, был сильный мороз. Святых воинов раздели, повели к озеру, находившемуся недалеко от города, и поставили под стражей на льду на всю ночь. Чтобы сломить волю мучеников, неподалеку на берегу растопили баню. В первом часу ночи, когда холод стал нестерпимым, один из воинов не выдержал и бросился бегом к бане, но едва он переступил порог, как упал замертво.
В третьем часу ночи Господь послал отраду мученикам: неожиданно стало светло, лед растаял, и вода в озере стала теплой. Все стражники спали, бодрствовал только один по имени Аглаий. Взглянув на озеро, он увидел, что над головой каждого мученика появился светлый венец. Аглаий насчитал тридцать девять венцов и понял, что бежавший воин лишился своего венца. Тогда Аглаий разбудил остальных стражников, сбросил с себя одежду и сказал им: «И я – христианин!» – и присоединился к мученикам. Стоя в воде, он молился: «Господи Боже, я верую в Тебя, в Которого эти воины веруют. Присоедини и меня к ним, да сподоблюсь пострадать с Твоими рабами».
Наутро истязатели с удивлением увидели, что мученики живы, а их стражник Аглаий вместе с ними прославляет Христа. Тогда воинов вывели из воды и перебили им голени. Во время этой мучительной казни мать самого юного из воинов, Мелитона, убеждала сына не страшиться и претерпеть все до конца. Тела мучеников положили на колесницы и повезли на сожжение. Юный Мелитон еще дышал, и его оставили лежать на земле. Тогда мать подняла сына и на своих плечах понесла его вслед за колесницей. Когда Мелитон испустил последний вздох, мать положила его на колесницу рядом с телами его святых сподвижников. Тела святых были сожжены на костре, а обуглившиеся кости брошены в воду, чтобы христиане не собрали их.
Спустя три дня мученики явились во сне блаженному Петру, епископу Севастийскому, и повелели ему предать погребению их останки. Епископ с несколькими клириками ночью собрал останки славных мучеников и с честью похоронил их.
«Диавол же остался посрамленным: потому что, восставив на мучеников всю тварь, увидел, что все побеждено доблестию их, – и ветреная ночь, и холод страны, и время года, и обнажение тел. Святый лик! Священная дружина! Непоколебимый полк! Общие хранители человеческого рода! Добрые сообщники в заботах, споспешники в молитве, самые сильные ходатаи, светила вселенной, цвет церквей! Вас не земля сокрыла, но прияло Небо; вам отверзлись врата рая. Зрелище достойное Ангельского воинства, достойное патриархов, пророков, праведников; мужи в самом цвете юности презревшие жизнь, паче родителей, паче детей возлюбившие Господа! Находясь в возрасте наиболее полном жизни, вменили они ни во что временную жизнь, чтобы прославить Бога в членах своих: став позором миру, Ангелом и человеком (1 Кор. 11, 9), восставили падших, утвердили колеблющихся, усугубили ревность в благочестивых. Все, воздвигнув один победный памятник за благочестие, украсились одним венцом правды, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков! Аминь.» — Святитель Василий Великий
Проповедь в день памяти Святых 40 мучеников Севастийских
Обращали ли вы внимание, возлюбленные братия и сестры, на то, что собой представляет теперешняя литература? Не говорю уже о той её части, которая специально рассчитана на то, чтобы развращать людей, ибо там такая грязь и непотребность, что просто об этом, по слову апостола Павла, «срамно есть и глаголати!»
И вообще настолько пуста теперешняя литература, сколько в ней суеты, сколько в ней того, что христианину совсем не должно быть интересно и не должно его привлекать. А рассчитано это именно всё-таки на то же самое, на опустошение человеческих душ.
Есть другая литература, то чтение, которое так любили когда-то на Святой Руси наши благочестивые предки, у которых со стола совсем не сходили книги, т.е., прежде всего, Жития святых.
В Житиях святых одной из прекраснейших страниц является то, что Церковь воспоминает в завтрашний день. Это память святых четыредесяти мучеников, сорока мучеников по-русски, подвиг которых был столь необычайным. Мы в Житиях святых читали о том, каким многоразличным мучениям подвергали мучители первых христиан, которые все умирали за Своего Спасителя, никоим образом не отвергаясь от веры в Него.
У сорока мучеников было необычайное страдание и после многих истязаний, в конце концов, мучители их погнали в замерзающее озеро, которое наполовину замерзло.
Не победив страшными пытками, и голодом, и морозом, повели этих сорок человек, и они там стоят, ободряют друг друга и, несмотря на страдания и мучения физические, духом радуются, сознавая, что Господь благоволит этот подвиг, этот подвиг их великой веры.
Но вот, один из них не выдержал, смалодушествовал, выбежал из ледяного озера, как говорится в Житии святых, и бросился в здание — баню натопленную, которая была на берегу специально для того, чтобы страдавшие видели и понимали, как легко спасение от мороза — только откажись от своего исповедания и иди там отогревайся.
Он выбежал из воды и побежал туда, но когда вошел в это теплое помещение, то умер внезапно. И вот сторож, солдат, который стоял там, наблюдая за порядком, видит, что с неба спускается сорок блестящих, сверкающих венцов на головы этих мучеников. Но венцов сорок спускается, а их тридцать девять, потому что один не выдержал и погиб. Видя все это, стражник бросился в воду, воскликнув: «И я христианин!» И все сорок венцов опустились на главы мучеников, включая этого нового, который присоединился к ним.
Это трогательное повествование всегда очень любили все и много витий и проповедников на эту тему говорили. Действительно, когда мы читаем о такой твердости, о таком мужестве, с каким они переносили те мучения, страдания, то не становится ли нам стыдно за наше малодушие?
Теперь православный человек часто боится перед другими перекреститься на храм Божий или вообще проявить себя христианином. А тогда христиане, не говоря о всяких подобных мелочах, смело шли на самые лютые страдания, потому что пламенели истинной верой.
Церковь пред нами ставит их пример в Великом посту, когда время особенного подвига поста и молитвы. Церковь призывает нас к их стойкости и взять пример их неуклонной и до смерти постоянной верности Христу. Здесь и сбылось то, что сказано в Апокалипсисе: «Будь верен даже до смерти и дам тебе венец жизни». Аминь.
Митрополит Филарет Вознесенский
40 МУЧЕНИКАМ СЕВАСТИЙСКИМ
Тропарь, глас 1
Болезньми святых, имиже о Тебе пострадаша, / умолен буди, Господи, / и вся наша болезни исцели, / Человеколюбче, молимся.
Иной тропарь, глас 1
Страстотерпцы всечестнии, / воини Христовы четыредесяте, / твердии оружницы, / сквозе бо огнь и воду проидосте / и Ангелом сограждане бысте, / с нимиже молитеся Христу о иже верою хвалящих вас. / Слава Давшему вам крепость, / слава Венчавшему вас, / слава Подавающему вами всем исцеления.
Иной тропарь, глас 3
Страстотерпцы Христовы четыредесяте, / во граде Севастийстем мужественно пострадавшии, / чрез огнь и воду прошедшии, / в покой вечный в шедшии, / молитеся о нас ко Господу, / да жизнь мирну сохранит / и души наша спасет, яко Человеколюбец.
Кондак, глас 6
Все воинство мира оставльше, / на Небесех Владыце прилепистеся, / страстотерпцы Господни четыредесять, / сквозе огнь бо и воду прошедше, блаженнии, / достойно восприясте славу с Небес / и венцев множество.
Молитва 40 мученикам Севастийским
О, святии, славнии страстотерпцы Христовы, четыредесяте, во граде Севастии Христа ради мужественно пострадавшии, чрез огнь бо и воду проидосте и, яко друзи Христовы, в покой Небеснаго Царствия вшедше, имате велие дерзновение ко пресвятей Троице ходатайствовать о роде христианском, наипаче же о почитающих святую память вашу и с верою и любовию вас призывающих. Испросите у Всещедраго Бога прощение согрешений наших и жития нашего исправление, да, в покаянии и нелицемерной любви друг, ко другу поживше, со дерзновением предстанем Страшному Судищу Христову и вашим предстательством одесную Праведнаго Судии предстанем. Ей, угодницы Божии, будите нам защитницы от всех враг, видимых и невидимых, да под кровом святых ваших молитв избавимся от всех бед, зол и напастей до последняго дне жизни нашея и тако прославим великое и достопоклоняемое Имя Вседетельныя Троицы, Отца, Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
РАССКАЗ О ТОМ, КАК СЕВАСТИЙСКИЕ МУЧЕНИКИ МИТРОПОЛИТА ИОСИФА СПАСЛИ
Рассказ митрополита Иосифа (Чернова; 1893–1975) о том, как однажды он чуть было не умер от лютого холода в фашистской тюрьме:
«– В Таганроге, в архиерейских покоях висела икона 40 мучеников, в Севастийском озере мучившихся. Я, будучи ещё молодым иеродиаконом и келейником владыки Арсения, часто проходил мимо этой иконы, но не оказывал должного почитания этим 40 страдальцам и даже немного сомневался в их существовании: то ли были они, то ли их не было…
И вот, зимой 1943 года, в Умани я сидел в гестаповской тюрьме, где окна были без рам, а на улице стоял страшный мороз. Я был почти раздет – на мне только подрясник. И тогда, в этом каменном мешке, я просил смерти: «Господи, дай мне умереть!» Невозможно было, не было сил терпеть эту стужу.
Тогда-то я вспомнил о 40 мучениках Севастийских и стал им молиться, просить прощения за то, что не оказывал им должного почитания, не понимал их мученического подвига. Молился горячо, усердно – и вскоре от души отступило отчаяние, по телу разлилось тепло, и я согрелся. И после того, как холод и отчаяние отступили, открылась дверь камеры и мне принесли передачу – Святые Дары, хлеб и теплую одежду.
К городу подступали советские войска, и немцы стали расстреливать заключенных. И вот, я взял в ладони Святые Дары и всю ночь перед ними молился. Верующие Умани собрали золото и подкупили помощника начальника тюрьмы. Он дал слово, что оставит меня в живых, и действительно, тогда как пленных немцы – одних угнали с собой, других расстреляли, – я же остался жив.
Когда пришли советские войска, владыка Иосиф был опять посажен – на этот раз советской властью. Уж больно подозрительным показалось то, что он выжил в гестаповской тюрьме. Но это уже совсем другая история»…
Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский Иосиф
Смерть накануне Победы. Слово в день памяти сорока мучеников Севастийских
Праздник сорока мучеников Cевастийских всегда был большим торжеством в Православной Церкви. Издревле, с самого времени их мученической кончины, которая последовала в начале IV века, Церковь торжественно прославляла этих святых. В этом году ради них даже переносится на другой день память преподобного Иоанна Лествичника, всегда отмечаемая в четвертую Неделю Великого поста.
Мученики Севастийские приняли страдание за Христа перед самой победой христианства в Римской империи. Тогда уже был принят знаменитый Миланский эдикт, разрешающий свободу христианского вероисповедания, но были еще отдельные вспышки гонений перед той полной победой, когда христианство, православие, утвердилось во всей Римской империи. Так бывает: кончается война, и перед самой победой, накануне этой победы кто-то принимает смерть.
Эти воины пострадали за Христа в ледяном Севастийском озере. Но их смерть была особенно славной, потому что одновременно они были искушаемы возможностью избавиться от страданий: на берегу озера была растоплена баня, и каждый из них имел возможность оставить место своих мучений и прибегнуть к этому спасению. Баня же — это не просто баня, как мы можем сейчас подумать. В те времена баня была общественным клубом, в котором протекала вся жизнь, — все, что ищет человек, не знающий Бога. Но для них такое спасение было бы гибелью.
Этот подвиг памятен для нас и тем, что один из воинов все-таки не выдержал и поступил именно так: предпочел безопасную, благополучную жизнь без Христа — смерти со Христом. Это видел один из стражников. По непостижимому Промыслу Божию ему открылось, что там, где стоят эти мученики, — жизнь и слава. Там то тепло, которое невозможно обрести нигде, никогда — там Сам Господь. Видя мученические венцы, сходящие на этих страждущих, он закричал: «И я христианин!» — и присоединился к ним, чтобы вместе с ними разделить и страдания, и славу.
Церковь с самого начала увидела в этом образе то, что во все времена определяет жизнь христианина. Рано или поздно каждый оказывается перед этим выбором, и он должен что-то предпочесть: либо пожертвовать Христом, либо пожертвовать своим благополучием. Ни один человек не может обойти этот выбор.
Но бывают такие испытания, которые охватывают всю Церковь. Гонения, которые были в древней Церкви, и в самое недавнее время определялись именно этим — одни избирали Христа, а другие отрекались от Него. Некоторые отрекались, когда как будто были уже близки к тому, чтобы получить мученический венец. А среди людей, которые были к Церкви безразличны, и даже среди гонителей ее внезапно обретались те, кто предпочитали смерть со Христом жизни без Христа.
Господь говорит нам сегодня в Евангелии, что тайна спасения каждого человека глубока. И только Он, Сердцеведец, знает, кто устоит в час испытаний и кто отречется от Него. И не имеет значения, когда человек призывается ко Господу: в последний час или среди первых. Мы в течение всей своей жизни можем как будто быть со Христом и в Церкви, а в последний час отречься от Христа. И целый народ как будто может быть с Богом, а потом отвергнуть Его, как это было с богоизбранным израильским народом.
Мы размышляем о таинственном Промысле Божием. Одни приходят в первый час, как говорит Евангелие, другие — в третий, в шестой, третьи — позднее, а некоторые, уже тогда, когда кажется, что нет им никакой надежды на обращение ко Господу — в час одиннадцатый.
Одних Господь призывает к Себе, когда они на рассвете юности, других — в полдень зрелости, третьих — когда жизнь уже на закате. Одни могут достигнуть Господа в течение одного часа, как разбойник благоразумный, а другим недостаточно целой жизни, чтобы придти ко Христу.
В Апокалипсисе есть повествование о таинственном небесном граде, имеющем двенадцать врат, которые открыты всегда: и днем и ночью (Откр. 21). Одни люди входят во врата, которые обращены на восток, когда только начинает расцветать их жизнь, другие — во врата, которые обращены на запад, когда жизнь их приближается к ночи. Одних Господь призывает, когда они насыщены днями и трудами, и много успели совершить здесь, на земле. Других — когда они только стоят на пороге жизни, исполненные каких-то, может быть, очень благородных стремлений что-то совершить. Третьих — когда они еще не успели начать жить.
И всех Господь одинаково принимает — вне зависимости от того, в какой час и в каком возрасте к Нему приходят. Он ко всем сострадателен, и особенно к тем, которые никак не могут к Нему придти. К тем, которые стоят до одиннадцатого, последнего часа, как работники, которые хотят потрудиться, все свои таланты раскрыть в жизни и не находят себе применения. Они никому не нужны. А может, у них и талантов никаких особенных нет, и потому никому они не нужны. Господь всегда исполнен глубокого сострадания к таким людям. И их тоже Он приглашает к Себе, и им дает Свой труд, который, как выяснится, ничем не меньше труда других людей. Мы с изумлением видим, с какой щедростью Господь одаряет всех приходящих к Нему. Одни трудились в течение целого дня, другие — всего один час, и ни зноя, ни тяготы дневной не понесли. Но всем Он дает одинаковую плату.
Здесь нам открывается очень важная тайна нашей духовной жизни — что Господь принимает не количество наших трудов, а нашу любовь. Все, что мы совершаем в нашей жизни, принимает Он в зависимости от того, каким внутренним содержанием наполнено то, что мы делаем.
Бывает, что человек приносит много, щедро жертвует на храм. И в Евангелии, помним мы, сказано, что «многие богатые клали много». Какой-нибудь «новый русский», как называли у нас в начале перестройки внезапно сказочно разбогатевших людей, хочет дать на Церковь большие деньги — и возникает вопрос: может ли Церковь в принципе принять этот подарок, хотя, кажется, очень много он принес? А бывает, что человек — как та самая вдова, которая положила свою скудную лепту, и Господь говорит об этой вдове, что она больше всех принесла, потому что всю жизнь свою принесла в этом даре.
Вот чем определяется жизнь человека и то, с чем он приходит к Церкви. Это так понятно: бывает, ребенок нарисует своей матери в день рождения рисунок — кажется, что значит этот подарок! Но радостью расцветает мать, это ей дороже всякого другого подарка. Вот чем измеряется то, что мы приносим Господу, только еще в бесконечно большей степени.
Будем помнить о том, что испытания, бывшие в IV веке и в XX веке, еще предстоят Церкви на самом последнем повороте истории. Те испытания, когда каждый человек, вся Церковь, все человечество должны будут сделать выбор — тот страшный выбор, который люди однажды совершили, когда распинали Христа и кричали: «Не Его подай нам, но Варавву». Выбор того, кто предпочел вот эти «теплые бани» — жизнь со всем разнообразием ее даров — Христу. «Не Его, но Варавву», — сделало тогда человечество свой выбор. И таким будет последний выбор перед кончиной мира. Мы видим, что это уже происходит на наших глазах.
Будем помнить, что человек может заниматься какой-то грандиозной деятельностью, как будто христианской, и занимать очень важное место в Церкви, а другой человек может быть совсем незаметным и никому не известным, и исполнять свое смиренное, неприметное служение. Но Господь испытует сердца и принимает всех не по внешней деятельности, а по тому, каким духом исполнен в своем служении человек, — чтобы сделать его причастным Своей щедрости, Своей безграничной, через Крест открываемой нам любви.
Дай Бог нам достойно завершить Святую Четыредесятницу. Сорок мучеников — как бы на каждый день дается нам возможность рождаться и умирать. Умирать для греха, быть исповедниками Христовой истины и правды Его — теми, которые предпочитают всему на свете Господа, целуют смерть со Христом и готовы оплевать жизнь без Христа.
Протоиерей Александр Шаргунов,
настоятель храма свт. Николая в Пыжах, член Союза писателей России
(238)
